Мураново

Музей-заповедник "Усадьба "Мураново" имени Ф.И. Тютчева"

“То лирный звук, то женский вздох…» (К 205-летию Е.П. Ростоппчиной)

Статья опубликована в газете "Маяк" 01.02.2017

Автор - Екатерина Потапова, заведующая Историко-литературным сектором Музея-заповедника «Усадьба «Мураново»

Будущая поэтесса родилась 4 января (по ст. стилю) 1812 г. в Москве, в семье чиновника П.В. Сушкова и Д.И. Пашковой, происходившей из известного помещичьего рода. Её бабушка М В. Храповицкая была поэтессой, дядя Н.В. Сушков – поэт и драматург, поэтом был и её брат Д.П. Сушков. Додо (так называли Евдокию Петровну домашние и друзья), судя по её автобиографическим запискам, стала «слагать стихи с 7-ми лет по-французски; с 13-ти, либо с 14-ти по-русски».

Ещё на детских балах она впервые встретилась с Лермонтовым, а на новогоднем балу у Голицыных, в первую зиму своих выездов в свет, познакомилась с Пушкиным (об этом знаменательном событии она вспоминала позже в стихотворении «Две встречи»). По словам её брата, поэт «заинтересовался пылкими и восторженными излияниями юной красавицы» и «пробыл с ней большую часть вечера». Вскоре Евдокия Петровна подружилась с женой Пушкина Натальей Николаевной.

«Она никогда не поражала своею красотою, но была привлекательна, симпатична и нравилась не столько своей наружностью, сколько приятностью умственных качеств…», − писал о своей сестре С.П. Сушков. Впрочем, и о наружности её можно было встретить более лестные суждения. Близкий знакомый поэтессы Н.В. Путята вспоминал о 17-тилетней Додо: «Прекрасная собой, живая, восприимчивая она соединяла со всем очарованием светской девушки примечательное дарование». А вот как описывает эту, уже замужнюю, особу один из современников: «Графиня Ростопчина очаровательна во всех отношениях. Представь себе молодую женщину, с формами совершенно правильными, с чёрными ясными глазами, с умным очаровательным лицом, грациозную в движениях, которая своим серебристым голосом выражает мысли, рождающиеся в поэтически чистой и благородной душе…».
Поэтическое дарование молодой сочинительницы открыл для читающей публики П.А. Вяземский, благодаря которому её стихотворение «Талисман» было опубликовано в альманахе «Северные цветы» за 1831 год.
После замужества Е.П. Сушковой, состоявшегося в 1833 г., её стихи всё чаще стали появляться в печати, а сама она продолжала блистать на столичных балах. Иван Киреевский в статье 1834 г. «О русских писательницах» назвал Ростопчину «одним из блестящих украшений нашего общества». Князь Вяземский писал о ней как о «московской Сафо».

С 1836 г. Евдокия Петровна живёт с мужем в Петербурге. Граф Андрей Фёдорович Ростопчин был сыном генерала-губернатора Москвы во время наполеоновского нашествия в 1812 году Ф.В. Ростопчина. Семейная жизнь поэтессы не была счастливой. Каждый из супругов жил собственными интересами на разных половинах дома, принимая своих гостей. У графини бывали Вяземский, Пушкин, Жуковский, Плетнёв, В. Одоевский, братья Виельгорские, гр. Соллогуб и другие интеллектуалы из литературного и музыкального мира. Евдокия Петровна кружилась в вихре светской жизни, увлекаясь балами, в которых находила утешение в своей безрадостной семейной жизни. С мужем у неё было мало общего и, главное, никогда не было любви, которой так желала её душа. Осенью 1836 г. она серьёзно увлеклась Андреем Карамзиным, сыном известного писателя и историка. Во время этого романа и после его завершения Ростопчина писала стихотворения, посвящённые своему избраннику. Когда в 1846 г. А. Карамзин женился на Авроре Демидовой, великолепной светской красавице, Евдокия Петровна с трудом перенесла этот удар:

Уехал ты, и радость миновала,
И счастие рассыпалось моё!
Лишь им одним всё в жизни оживлялось,
Уехал он – ничтожным стало всё!

Узнав о смерти возлюбленного, погибшего во время Крымской кампании, она скажет: «цель, для которой писалось, мечталось, думалось и жилось, − эта цель больше не существует…».

По стихам Ростопчиной, которые печатались в «Московском наблюдателе», «Библиотеке для чтения», «Современнике» и альманахе Н. Сушкова «Раут», легко проследить её жизнь, прежде всего, жизнь внутреннюю. Подтверждение тому – в её признании князю П.А. Вяземскому: «Это листки из сокровеннейшего дневника моего сердца, которые до сих пор хранились под спудом и не показывались никому» (речь шла о последнем издании её стихотворений).
1841 г. в Петербурге вышла книга «Стихотворения Графини Е.П. Ростопчиной», вызвавшая горячие похвалы критиков. По словам В. Белинского, она была отмечена «печатью истинной поэзии»; музу этой сочинительницы критик назвал «рассуждающей и светской».
Экземпляр своего первого сборника Ростопчина преподнесла императрице Александре Фёдоровне, жене Николая I, с пространной надписью, в которой поэтесса исчерпывающе характеризует своё творчество: «это откровение, очень искреннее и очень женское, впечатлений, воспоминаний, восторгов сердца молодой девушки и женщины, её мыслей и её мечтаний…».
«То лирный звук, то женский вздох», − метко сказал о поэзии Ростопчиной Ф.И. Тютчев, посвятивший графине два стихотворения. Поэт был хорошо знаком с Евдокией Петровной и не раз виделся с ней в Москве и Петербурге, в частности, у её дядюшки Н.В. Сушкова и у близкой подруги поэтессы А.О. Смирновой. Летом 1851 г. графиня звала Тютчева погостить в своё подмосковное имение Вороново, где, однако, ему так и не удалось побывать. Ростопчина не раз пользовалась случаем, передавая через Сушковых приветы «дорогому и восхитительному Фёдору Ивановичу». Она посылала ему свои стихи, которые не очень нравились Тютчеву и членам его семьи, но на которые поэт отвечал с неизменной галантностью. Стихотворение Тютчева «Графине Ростопчиной» («О, в эти дни – дни роковые …») было написано в связи с предстоящим возвращением поэтессы в Петербург после многолетнего запрещения являться при дворе в столице из-за публикации её поэмы «Насильственный брак» ( 1846) – в ней было усмотрено аллегорическое изображение отношений России и Польши.
В Москве Ростопчина жила на широкую ногу. На её субботах бывали Н. Гоголь, М. Погодин, Ф. Тютчев, Л. Толстой, А. Островский, А. Майков, Л. Мей и др. По словам поэтессы, это была «смесь стихов и прозы, различных мнений и начал». Но её литературная известность и популярность в свете начинали заметно меркнуть. Появившееся в 1856 г. в печати Собрание стихотворений вызвало уничтожающую рецензию Чернышевского.
Е.П. Ростопчину постигло в жизни много разочарований, в частности, и в светском обществе, которое, казалось, так дружественно встретило её в юности. Может быть, это обстоятельство сблизило поэтессу с Лермонтовым. Вот принадлежащие ей строки:

Ты знаешь, свет лукав, безжалостно насмешлив.
Язвит в отсутствии, в присутствии приветлив.
Боюсь двусмысленных допросов и речей!
Боюсь участия, обмана …и друзей.

Когда они увиделись в конце 1831 г., поэт посвятил ей новогодний мадригал «Додо», а в апреле 1841г. в её альбом было записано стихотворение «Графине Ростопчиной»:

Я верю: под одной звездою
Мы с вами были рождены;
Мы шли дорогою одною,
Нас обманули те же сны.

Евдокия Петровна присутствовала на прощальном ужине у Карамзиных 12 апреля 1841 года. Именно в дружественном семействе Е.А. Карамзиной состоялась её последняя встреча с поэтом. Лермонтов уезжал, как оказалось, в последний раз на Кавказ. На известие о его смерти муза Ростопчиной откликнулась трагическими строками:

Поэты русские свершают жребий свой,
Не кончив песни лебединой!..
С уходом Лермонтова в русской литературе приблизилось завершение эпохи романтизма. Время увлечения Байроном, Шиллером, Жуковским и даже ранним Пушкиным стремительно уходило в прошлое. В 50-ые гг. поэзия и проза Ростопчиной не только больше не интересуют читателей и критиков, но даже вызывают нескрываемые насмешки. На её прозу – роман «Счастливая женщина» (1851-52), неудачный роман «У пристани» (1857) и другие произведения этих лет крайне раздражительно отзывается Н. Добролюбов. Явно не складываются отношения с новым поколением писателей и поэтов, для которых она уже не была своей. Попытка Ростопчиной объединить в своём московском салоне людей разных литературных и идейных партий терпит неудачу. В стихотворении «Моим критикам» (1856) она пишет:

Я разошлася с новым поколеньем,
Прочь от него идёт стезя моя,
Понятьями, душой и убежденьем
Принадлежу другому миру я!..
Иных богов я чту и призываю,
И говорю иным я языком;
Я им чужда, смешна, – я это знаю,
Но не смущаюсь перед их судом.
……………………………………………
Сонм братьев и друзей моих далёко–
Он опочил, окончив жизнь свою.
Немудрено, что жрицей одинокой
У алтаря пустого я стою!

В комедии «Возврат Чацкого в Москву…» Ростопчина стремится высмеять московское общество середины 1850-ых гг., её отвергшее: достаётся и западникам и славянофилам, всем представителям некрасовского направления, либералам и демократам. На литературных чтениях в Петербурге, состоявшихся у Нарышкиных в конце мая 1857 г., где Ростопчина читала свою комедию, присутствовал Ф.И. Тютчев, который отнёсся к этому произведению весьма скептически. При жизни Евдокии Петровны её полемическая сатира подверглась запрету и не издавалась.
Тютчев и Д.И. Сушкова, его сестра, посетили уже тяжело больную поэтессу 8 сентября 1858 г. Фёдор Иванович писал жене: «…бедная женщина представляет собой развалину, или, скорее, обвал…». Е.П. Ростопчина скончалась в Москве от рака желудка 3 декабря 1858 года и была погребена на Пятницком кладбище. В 2018 г. исполнится 160 лет со дня её смерти.
Трудно сказать, оправдалась ли вполне уверенность А.В. Дружинина в том, что «имя графини Ростопчиной перейдёт к потомству как одно из светлых явлений нашего времени», так как «она принадлежит к числу даровитейших наших поэтов». Но, несомненно, печальные звуки лиры поэтессы могут найти отклик и в наших с вами сердцах.
В Мурановском музее экспонируется портрет Е.П. Ростопчиной (литография Д. Трунова), на котором она изображена в венке из листьев; в мемориальной библиотеке хранятся книги с автографами поэтессы. На оттиске изданных глав её романа «Счастливая женщина» есть дарственная надпись Н.В.и Д.И. Сушковым «от преданной им племянницы».
Листок почтовой бумаги с автографом стихотворения Ростопчиной «Нашим братьям южным православным» напоминает о её приезде в Мураново в сентябре 1853 г. К стихотворению приложено примечание: «Переписано в Муранове для самого старого из моих лучших друзей – Николая Путяты». Евдокия Петровна не раз дарила Путяте рукописи своих неизданных сочинений. В его архиве хранился автограф раннего стихотворения поэтессы «Страдальцам-изгнанникам», посвящённого ссыльным декабристам.
Стихотворения Е.П. Ростопчиной переписывались в своё время дочерью Тютчева Екатериной Фёдоровной, Н.В. Путятой и Н.В. Сушковым. Эти автографы, как и некоторые другие экспонаты, связанные с именем поэтессы, можно увидеть в Муранове, в экспозиции Библиотечной комнаты Главного усадебного дома, с 1-го февраля по 30 апреля этого года.
 

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены